В начале у нас в Париже не было своего храма (Русской Православной Церкви заграницей) и мы нанимали лютеранский храм; хора у нас тоже не было; поэтому мы собирали певчих со всех храмов; конечно и я включалась в это сборный хор. Раз, не помню, было ли это пред Херувимской или перед Евхаристией, но хору не был что петь и получилась большая пауза. В хоре начали меня расспрашивать про Владыку. Я начала рассказывать то, что я слышала про него... И вдруг, у меня появилось чувство: должна молчать! Как-никак, идет Литургия и как будто Владыке наши разговоры не нравятся. Мне стало неловко; но хористы были под таким впечатлением от моего рассказа, что начали настаивать, чтобы я продолжала. Я подумала, что это могло быть лишь плодом моего воображения и продолжала рассказывать. Но на этот раз я почувствовала, что Владыка мне, на этот раз резко, приказывает замолчать; я остановилась; а все просят продолжать; и я говорю: "не могу"! Они спрашивают, почему, а я отвечаю, что Владыка этого не хочет, не позволяет! Вот второй пример прозорливости Владыки! Слышать то, что мы говорили, он конечно никак не мог!
Я несколько раз ходила навещать Владыку. Жил он в Кадетском корпусе под Парижем, в Версале. У него была маленькая келия на верхнем этаже дома. В келии был стол, его кресло и несколько стульев вокруг стола (возможно, был еще один маленький стол и комод); в углу иконы и аналой с книгами (точной обстановки не помню - тогда этим не была заинтересована). Кровати в келий не было; Владыка никогда не ложился спать. Иногда, когда мы с ним разговаривали, он, сидя в кресле, начинал дремать. Тогда я останавливалась, но он сразу говорил: "продолжайте, продолжайте, я слушаю." И действительно, Владыка отвечал на все мои вопросы. Всю ночь Владыка молился, опираясь на высокую палку с перекладиной на верху. Иногда он молился на коленях; вероятно, когда клал поклоны то немного засыпал в таком положении, на полу. Вот как он себя изнурял!
В Лесненском монастыре жил один молодой человек, во флигеле, около монастырской ограды. Он был вывезен Владыкой (думаю, из Китая). Он был весь скрюченный, ходил сильно хромая. Руки у него были скорчены и он плохо говорил. Вид у него был ненормального, но был он в здравом уме. Он много улыбался и его все любили. Однажды я узнаю, что он в госпитале и очень сильно болен (кажется у него определили менингит). Потом я узнала, что Владыке сказали, что он безнадежен и вряд ли доживет до следующего дня. Владыка моментально к нему поехал, долго молился над ним и на следующий день его выпустили из госпиталя здоровым! Дальнейшая его судьба мне неизвестна.
Когда Владыка прибыл к нам, у нас в Париже, в это время, было очень трудное положение с помещениями. И пришлось, чтобы создать церковь, нанять два гаража (их было много в одном найденном дворе) и соорудить в них церковку. Через несколько лет Владыке удалось найти дом и построить в нем домашнюю церковь. Сейчас в ней находится точная копия Чудотворной Иконы Божией Матери Курско-Коренной, с частицей от Чудотворной Иконы. Я лично очень любила эту церковь в гараже. В ней хотя и было очень убого и была она маленькая, но было в ней очень молитвенное настроение. Наш дорогой Владыка очень часто приезжал и у нас служил. С ним было так легко молиться! Он заражал людей своей молитвой. Я часто у него исповедывалась. Он умел исповедывать так, что вы, сами того не замечая, вспоминали свои грехи и уходили спокойными и радостными, что смогли от души покаяться. Мне грешной Господь позволил много потрудиться в этой церкви. Слава Богу за все! А на Пасху (хотя Владыка ничего не ел во всю Страстную Седмицу) он был бодрее всех, радостный, светлый, так что все молящиеся невольно торжествовали вместе с ним.
Одна дама (не нашей Зарубежной юрисдикции) сказала своей подруге, что она хочет пойти в храм, где служит Владыка Иоанн. Ее подруга не хотела идти: он (Владыка), мол, не ее юрисдикции. Но потом согласилась пойти и даже приложиться к кресту, но руку у Владыки не поцелует. Обе дамы были в храме и в конце службы обе подошли ко кресту. Та, которая в начале противилась, "растаяла" под впечатлением службы и подошла ко кресту с мыслью все-таки поцеловать руку у Владыки. Владыка дал ей приложиться и сразу после резко отдернул руку. Она так и ахнула! Как Владыка мог знать?!
Е. Г. Черткова